Уолкер предъявил свой жетон. Это не произвело никакого впечатления.

— Вы знаете Брока? — спросил Уолкер.

— Да.

— Это мой шурин.

Брок был сержантом уголовной комиссии этого же района, и это возымело свое действие.

— Вот как? — сказал сержант. — Да, мы ищем третьего парня.

— Я нашел его, раненого, в подвале соседнего дома.

— Он плох?

— Пока еще держится. Я направил его в «Бельвю».

— Хорошо. Теперь у нас по крайней мере есть живой свидетель. А те, которых мы опросили, клянутся, что ничего не знают.

— Третий вам тоже не очень-то поможет. Он совсем свихнулся, — сказал Уолкер.

— М-да, дела, — вздохнул сержант.

Уолкер прошел к холодильным установкам и, делая вид, что ищет выключатель, оставил повсюду свои отпечатки пальцев.

— Осторожно! Там отпечатки пальцев! — крикнул ему сержант.

Уолкер быстро отдернул руку.

— Ну, эти все равно ни к черту не годятся — кого здесь только не было!

— Конечно, ни к черту не годятся, особенно после того, что вы сейчас сделали, — сказал сержант, но тут же улыбнулся. — Не принимайте моих слов всерьез, но на всякий случай будьте осторожнее.

...Одиннадцать часов утра. С серого неба, танцуя, спускались пухлые хлопья снега. Машины чуть замедлили ход — видимость сделалась хуже, — но, в общем, жизнь шла своим чередом, и люди этого большого города занимались своими привычными делами.

Набившее оскомину цирковое представление, в котором актерами были полицейские, а зрителями — прочие граждане, подходило к концу. Такие представления повторялись уже тысячу раз; по пальцам можно было перечесть случаи, когда они давали результаты и способствовали раскрытию преступления.

Некоторое время сержант Брок размышлял: а зачем это вообще нужно? Чего мы надеемся этим достичь? И кого пытаемся обмануть? Но он постарался поскорее отделаться от своих сомнений: они не к лицу блюстителю закона.

Брок помогал лейтенанту Бэкеру из уголовной комиссии, занимавшемуся расследованием убийства на 37-й стрит.